После 1858 г. содержание уцелевших источников существенно меняется. Персональный состав популяции прослеживается гораздо хуже, зато появляется большое число документов, отражающих характерные конфликты и в меньшей степени повседневную жизнь. Ко второй половине XIX — началу ХХ в. относится и основная часть этнографических наблюдений. Впрочем, многие из них могут быть ретроспективно использованы и для предшествующих десятилетий. Иногда некоторые уточнения тех или иных событий можно получить при устном опросе старожилов. В документах начала ХХ в. много сведений о землевладении и другой статистической информации, хотя персональные данные сравнительно редки. Лишь наличие полных списков домохозяйств за 1922 г. служит опорной вехой, которая в совокупности с другой информацией отражает судьбы большинства семей в пореформенный период.

Характер источников не изменяется вплоть до середины 1930-х гг. с той разницей, что события предвоенных лет достаточно полно сохраняются в памяти местных жителей. Путем устного опроса можно, как правило, восстановить состав каждого двора и каждой семьи, а также определить миграции, не отраженные в документах. База данных «Реабилитированные» позволяет проследить за судьбами большинства жертв политических репрессий, происходивших в эти годы, а устные воспоминания иногда проясняют подоплеку некоторых арестов.

Период Великой Отечественной войны отражен в документах очень фрагментарно. В то же время он настолько богат драматическими событиями и столь глубоко запечатлен в памяти людей, что детальное его изучение (главным образом путем устных опросов) могло бы стать предметом самостоятельного исследования. Пока же, к сожалению, даже перечень жертв этой войны остается неполным, несмотря на наличие в сельсовете соответствующих списков и их недавнюю доработку для издания книги "Память" Логойского района.

История послевоенных лет плавно смыкается с современностью, поскольку большинство родившихся в эти годы продолжают жить и поныне. Наличие похозяйских списков, документально подтверждающих полный персональный состав популяции и все миграции, а также почти неограниченные возможности для устного опроса допускают поистине "тотальную" реконструкцию событий и образа жизни второй половины ХХ в. Но эта задача выходит за рамки моей книги. Надеюсь, она будет отчасти решена в работе профессора Ецуо Ёшино, который в декабре 2001 г. с моей помощью проводил устный опрос старожилов Кореньщины в рамках более широкого исследования современной белорусской деревни.

Традиционная белорусская деревня в европейской перспективе

Часть первая

Введение в проблему

Историография

Краеведческие исследования в Беларуси зародились в XIX в. Владелец имения Логойск Евстафий Тышкевич опубликовал на польском языке описание Борисовского уезда, в котором опирался не только на собственные наблюдения, но и на материалы официальной статистики. Из серии краеведческих очерков, появившихся на рубеже XIX—XX вв., стоит особо выделить работу К. Т. Аникиевича, в которой предприняты интересные попытки описать модель хозяйственного цикла, типичного для белорусской деревни. Затем краеведение пережило короткий период подъема в 1920-е гг. На страницах журнала «Наш край» тогда появился целый ряд локальных микроисследований, не претендующих на широкие обобщения. Отдельные попытки дать общую картину бытовых условий белорусского крестьянства не получили развития.

Предыдущая Следующая spacer.png, 0 kB